Пройдя лодочную станцию, Леха тормознул и внимательно смерил взглядом высокий дощатый забор, потом решительно толкнул незапертую калитку.

Здоровенный пес Волчара, получивший такую кличку за отвращение к пустому лаю, бросился было на него с рыком, но, узнав, радостно завилял хвостом; чувство собственного достоинства помешало псу выразить свои чувства более открыто. В колено Лехе ткнулся козленок и приветственно заблеял. Он потрепал его безрогую головку и опять огляделся.

Все по-прежнему: слева козий хлев, дальше огромный сарай с сеновалом, поленница, справа — аккуратный огородик на пару соток, под яблонями стол с двумя скамейками, а за ним на самом берегу пруда довольно большой, но обветшавший дом.

На открытом окошке стояла «Ригонда», из нее несся бодрый, размеренный голос Левитана: «Подходит к концу всемирный форум молодежи. Гостеприимные и хлебосольные жители нашей столицы рады приветствовать юношей и девушек из ста тридцати одной страны планеты. К нам приехали студенты и крестьяне, докеры и шахтеры, рыбаки и учителя. Независимо от обычаев и цвета кожи всех нас объединяет...»

Хозяин спиной к калитке плескался у рукомойника.

Леха неслышно подошел ближе, присел за столик, закурил и только после этого вполголоса позвал:

—        Попердяка!

Тот вздрогнул и обернулся.

—        Алай? — Растерянность на его лице быстро сменилась наигранным весельем. — Леха, друг, сколько лет, сколько зим!..

«Делегаты Ассамблеи Всемирной федерации демократической молодежи вскоре соберутся в столице социалистической Украины. «Молодежь, объединяйся! Вперед за прочный мир!» — начертано на знамени этой организации...» — продолжал басить Левитан.

—        Славик, выруби эту лабуду!

—        Я погоду хотел дождаться, — каким-то извиняющимся тоном пробормотал Славка, но послушно захромал к окошку и выключил радио. — Ну, привет. Эким ты фраером вырядился. Давно в Москве?