— Это на втором этаже, где бабульки живут? — переспросил Бояркин.
Потапов кивнул.
— Так я там только на прошлой неделе был, — сказал Бояркин.
— Оттуда сигналы чуть не каждый день поступают, дают им эти двое жару.
— Так, может, их того... да на пятнадцать суток, — предложил Бояркин.
— И куда девать их? В Москве забито все такими вот... В общем, поди разберись, как там и чего, может, действительно на год за хулиганку наберется.
Лейтенант Бояркин вздохнул и пошел по знакомому ему адресу.
2
Дом два по Мыльникову переулку представлял собой весьма импозантное здание, построенное в самом начале века. Квартиры с высокими потолками, овальные окна, широкие лестницы. Правда, за этим красивым фасадом скрывались обычные советские коммуналки, но не такие перенаселенные — по три-четыре семьи в каждой. Однако в большинстве квартир по-прежнему сохранились бронзовые дверные ручки, мраморные подоконники и прекрасный дубовый паркет.
Стоит ли удивляться, что с началом эпохи приватизации квартир дом два стал привлекать изрядное количество фирм, желающих расселить коммуналки, с тем чтобы потом продать прекрасные пяти-шестикомнатные квартиры «новым русским».
Не проходило дня, чтобы в почтовых ящиках не оказывалось очередной бумажки: «Коммерческая фирма расселит коммунальные квартиры», однако жильцы упорно выбрасывали их в помойные ведра. Население дома, процентов на семьдесят состоявшее из пенсионеров, никуда уезжать не хотело и собиралось держаться до последнего.
Лейтенант Бояркин поднялся на второй этаж, подошел к высокой двустворчатой двери и позвонил.
Ему долго не открывали, затем за дверью раздались быстрые легкие шажки и слегка надтреснутый голос спросил: