Своей судьбы родила крокодила

Ты здесь сама...

В общем, так, Вячеслав Михалыч, решил я мокруху на тебя повесить. Стучать теперь больше не побежишь. Встретишься со своими мусорскими кумовьями — от них же вышак схлопочешь. А так шанс выжить имеешь. Жора, принеси тряпочку с крылечка... Вот тут на газетку положь, — сказал он брату, когда тот вернулся. — Теперь клифт хозяйский с гвоздика сними. Деньги, документы есть в карманах?

—        Стольник.

—        Нам чужого не надобно, положи на стол, хозяину на дорогу пригодится. Так. Теперь пиджачок об тряпочку маленько потри и к барышне отнеси. Мигом назад. А ты, Славик, сначала за тряпочку подержись, а потом за любимый свой «золинген». И не дури. Пять минут на сборы тебе — и турманом на Три бана. На билет до Ташкента, надеюсь, хватит? Лучше маленький Ташкент, чем большая Колыма.

Леха встал и отошел в угол, держа Славку под приделом.

—        Не дури, ты меня знаешь! — повторил он. — Моли Бога, чтоб Зинка не явилась, пока ты здесь. А то все по-другому повернется.

Бледный как мел Славка потянулся было за бутылкой.

—        Не советую. До вокзала лучше трезвому добираться. Возьми непочатую с собой, в поезде махнешь.

Славка молча встал, открыл дверцу шкафа, несколько секунд оглядывал свой гардероб, потом быстро переоделся в новый костюм, небрежно сунул свежую рубашку в потертый портфель, бросил туда же галстук. Повертевшись у подоконника, приподнял его и достал довольно большой сверток. Потом сунул в портфель полную поллитровку, завернул в газету кусок сала и хлеб. Последними в портфель попали бритва, помазок и мыло.

—        Ну? — злобно взглянул он на Леху.

—        Паль-чи-ки!

Славка выполнил требуемое и с силой вогнал финку в крышку стола. На все ушло несколько минут, и запыхавшийся Жора только сейчас появился в дверях.

—        Почапали! — сказал Леха, и вся троица направилась к калитке.